ОБЩЕСТВО ЛЮБИТЕЛЕЙ ДРЕВНОСТИ (заметки о деятельности возрожденного в 2000 г. Новгородского общества любителей древности, разнообразные публикации о древней истории северо-западной Руси, о происхождении славян, дискуссионные материалы)

ПРИЛОЖЕНИЕ
к Акту научно-исследовательской экспертизы
Института российской истории РАН
о времени основания города Старой Руссы Новгородской области

I. Обзор версий о времени возникновения города

Вопрос о времени возникновения города Старая Русса Новгородской области до сих пор не может считаться решенным. Чтобы убедиться в этом, достаточно заглянуть в наиболее известные энцикло-педии и словари.
Самый авторитетный из дореволюционных "Энциклопедический словарь" Брокгауза и Ефрона по интересующей нас проблеме сообщает следующее: "Об основании гор. С. Руссы Карамзин приводит следующее летописное предание: "брат Словена, потомка Сима, правнука Иоафетова, основателя г. Словенска (Новгорода), Русс, основал гор. Руссу в 3113 г. от сотворения мира на берегах рек Порусьи и Полисти, так названных им в честь своей жены и дочери". Это предание свидетельствует, что С. Русса, наряду с Новгородом, принадлежит к древнейшим славянским поселениям приильменьского края. В истории С. Русса впервые упоминается под 1066 г., когда город был разорен полоцким князем Всеславом Брячиславичем" .
Энциклопедический словарь Гранат обходит этот вопрос стороной. Первое издание "Большой со-ветской энциклопедии" констатирует лишь то, что "С. Русса - один из древнейших городов края. Впервые упоминается в 1066" . Ее второе издание дает несколько более развернутую информацию: "В древних памятниках письменности город назывался Русой и был одним из древнейших славян-ских поселений приильменского края, "пригородом" Новгорода. В летописи Руса впервые упомина-ется под 1167. В то время Руса являлась большим поселением, сосредоточенным около крепости; при раскопках обнаружены остатки древнего вала. Первое каменное здание в городе - собор Спаса, был построен в 1198 (сохранились нижние части)" . Третье издание "Большой советской энциклопедии" о начале Старой Руссы снова дает лишь краткие сведения: "Известна с сер. 70-х гг. 11 в. в составе Новгородской земли" . "Советская историческая энциклопедия" также крайне лаконична: "Впервые упомянут в Новгородской летописи под 1167" .
Чуть больше сведений дают издания последнего времени. Энциклопедия "Города России" относи-тельно Старой Руссы сообщает, что это "одно из древнейших новгородских поселений (по археоло-гич. данным его возникновение относят к 10 в.). Впервые упоминается в новгородской летописи под 1167 как Руса" . "Славянская энциклопедия" содержит наиболее развернутую информацию: "О ле-гендарном основании С. Руссы у Н.М. Карамзина имеется следующая выписка из летописного рас-сказа: "Брат Словена, потомка Скифа, правнука Иоафетова, основателя города Словенска (Новгоро-да), на берегу реки Волхова, при впадении в озеро Мойское (Ильмень) - Русс основал город Руссу в 3113 году от сотворения мира на берегах рек Порусьи и Полисти, так названных им в честь своей же-ны и дочери". Видимо, город уже существовал в 862 г., поскольку Нестор в своей Начальной летопи-си сообщает о нем как о чем-то известном. Первое достоверное упоминание о Старой Руссе под 1167 г. приводит Новгородская летопись в связи с тем, что сюда было отправлено новгородское войско для отражения нападения на новгородские владения бывшего новгородского князя Святослава Ростисла-вича" .
Итак, мы можем констатировать, что в справочной литературе выдвигалось несколько версий времени возникновения Старой Руссы - 2395 г. до н.э. (3113 г. от сотворения мира), 862 г. н.э., X в., середина 70-х годов XI в., 1167 г. Рассмотрим их в хронологически обратном порядке.

II. Версия о возникновении города в 1167 г.

Первое летописное упоминание Старой Руссы в 1167 г. застает город в составе новгородских вла-дений и было связано с изгнанием из Новгорода князя Святослава Ростиславича за его крутой нрав и покушения на новгородские вольности. Еще раньше, в 1160 г. его под конвоем выдворили из Новго-рода в Ладогу, но он бежал, и с помощью отца - смоленского князя Ростислава Мстиславича и Анд-рея Боголюбского снова был навязан новгородцам. В 1167 г. его опять изгоняют, но он снова с по-мощью своих братьев и Андрея Боголюбского пытается покорить новгородцев. Его войска по пути в Новгород сожгли Новый Торг и Луки. Святослав Ростиславич с суздальцами, смолянами и полочана-ми подошел к Руссе, но, узнав, что против него идут новгородские полки под командованием бывше-го посадника Якуна Мирославича, отступил от Руссы . После этого Якун, уже немолодой, но опыт-ный полководец и градоначальник, в третий раз был избран новгородским посадником. В 1169 г., со-гласно В.Н. Татищеву, использовавшему недошедшие летописи, под Руссой войска Андрея Боголюб-ского разбили новгородского воеводу , однако в сохранившихся к нашему времени летописях этот факт не отмечен.
Таким образом следует признать, что 1167 г. является первым по времени летописным упомина-нием города. Именно этот факт послужил основой для празднования в 1967 г. 800-летнего юбилея Старой Руссы.
Тем не менее, уже первым исследователям его истории было ясно, что Старая Русса возникла ра-нее этой даты. В частности, это подтверждают другие источники. В 1199 г. здесь были сооружены земляной вал и ров ("В то же лето в Русе город обложиша"), а на следующий год по валу строятся деревянные оборонительные укрепления ("срубиша в Русе город") . Из данных Первой Новгород-ской летописи, содержащей эти известия, неясно - были ли эти укрепления сооружены впервые или же они были восстановлены после большого пожара, произошедшего здесь в 1194 г. Однако из со-общений В.Н. Татищева вытекает, что крепость здесь существовала, по-видимому, уже задолго до первого летописного упоминания Старой Руссы: "Новогородцы в Русе, разломав ветхую крепость, построили новую, понеже прежних стен и стрельниц несколько сгорело, другие от древности разва-лились" . Тем самым перед исследователями встали задачи обнаружить эти городские укрепления и выяснить время их возникновения. Ответ на это могли дать только археологические раскопки.

III. Версия о возникновении города в середине 70-х годов XI в.

Уже в первой половине XIX в. при геологическом бурении было выяснено, что культурный слой в черте города кое-где достигает 6,4 м. Первая попытка проведения раскопок в Старой Руссе была осуществлена в 1867 г., но сведения о них дошли крайне скудные.
Более планомерные археологические исследования в городе были предприняты в 1939 г. А.А. Строковым на мысу при слиянии рек Полисти и Перерытицы (Порусьи). Основываясь на описи 1625 г., он полагал, что на этом мысу у Воскресенского собора XVII в. располагалась древнейшая крепость Старой Руссы. Им были вскрыты напластования культурного слоя мощностью 1,5-1,7 м. Однако, су-дя по отчету, ничего более древнего, чем материалы XIV в., в этом месте обнаружено не было. Прав-да, это не помешало исследователю выступить с утверждением, что ему "удалось обнаружить следы древнейшего Старорусского поселения". Его он высказал на основании находок немногочисленных "мелких фрагментов лепной керамики", найденной на глубине 1,6-1,7 м . Но, судя по описанию и полевым зарисовкам керамики, она, скорее всего, не имеет отношения к истории города, а относится к первобытному времени, точнее - возможно когда-то существовавшей здесь неолитической стоянке. Находки А.А. Строкова не сохранились и уточнить его выводы не представляется возможным.
В 1957 г. Б.Н. Новиковым при обследовании прокладывавшейся в городе траншеи под водопровод были найдены керамика и стеклянные браслеты, характерные для периода XII - XIV вв., а также ши-ферные пряслица, широко употреблявшиеся на Руси с X в. до монгольского нашествия. Тем самым выяснилась возможность того, что в городе можно найти пласты не только XIV в., но и более раннего времени, которые позволили бы пролить свет на историю возникновения Старой Руссы.
Относительный неуспех раскопок 1939 г. показал необходимость правильного выбора места бу-дущих исследований. Первоначальный город, судя по всему, занимал крайне незначительную часть территории нынешней Старой Руссы. Поэтому важно было как можно точнее "попасть" на тот уго-лок города, где когда-то располагалась самая первая крепость Старой Руссы.
Эта возможность представилась археологам лишь в 1966 г., накануне 800-летнего юбилея первого летописного упоминания Старой Руссы. В этом году А.Ф. Медведев (1916-1984) приступил к архео-логическим раскопкам в городе (они были начаты по инициативе В.Л. Янина и велись Новгородской археологической экспедицией Московского государственного университета и Института археологии Академии наук). Перед археологами были поставлены задачи выяснения времени основания города, места древнейшего поселения, характера застройки, оборонительных сооружений. Учитывая не слишком удачный опыт раскопок 1939 г., новые раскопки решено было начать в районе Старорусско-го курорта.
Основанием для этого послужила геологическая разведка 1936 г., проводившаяся Б.Н. Архангель-ским и Н.А. Мулява и показавшая, что культурный слой достигает здесь почти 7 м. За организацию тут исследований говорило и топографическое расположение этого района - высокий коренной берег реки, даже в настоящее время представляющий собой хорошо очерченное всхолмление. При впаде-нии ручья в реку Порусье, точнее в Малашку (ее старицу), образуется характерный мыс. Именно та-кие места являются, как правило, общепризнанными для древнерусских поселений с планировкой оборонительных сооружений полностью повторяющих особенности рельефа местности. Используя природный рельеф для создания укрепленного поселения на этом мысу, достаточно было лишь не-много подравнять склоны, а с напольной стороны соорудить ров и вал.
На взгляд В.Г. Мироновой, "дополнительные указания на то, что именно здесь находился древний городской центр, дает и расположение поблизости торговой площади - древнего торга. В 1403 г. нов-городские купцы-прасолы поставили здесь "церковь камену Бориса и Глеба на торгу" . Недалеко от нее находилась и церковь Параскевы-Пятницы, являющейся, как известно, покровительницей тор-говли. В обозначенный участок входит и церковь Николы, которая территориально отмечается пис-цовыми книгами как находящаяся "в городке", а примыкающая к ней улица - "Никольской в горо-ду" . Традиционно административным остается этот центр и в XV в. - здесь размещается двор наме-стника". Еще одним доводом стало то, что судя по распространению наибольшей мощности культур-ного слоя в этом месте, ареал его залегания составляет около 6 га, что вполне укладывается в размеры укрепленных центров древнерусских городов XII - XIII вв.
И все же с первой попытки поставленные задачи решить не удалось. Оказалось, что археологи в 1966 г. несколько "промахнулись" - заложенные ими археологические шурфы, хотя и дали более ранний материал по сравнению с раскопками 1939 г., все же попали не на территорию первоначаль-ного ядра города, а на ту ее часть, которая была заселена лишь во второй половине XII в. А.Ф. Мед-ведев был вынужден констатировать, что характер находок "не оставляет никаких сомнений, что этот район был заселен именно во второй половине XII в.". Слой XII в. на вскрытой площади оказался сравнительно небольшим и имел мощность всего до 25 см .
И все же, несмотря на относительную неудачу в решении поставленных перед исследователями задач, археологический сезон 1966 г. стал важным этапом в изучении Старой Руссы. Прежде всего укажем на то, что в их результате в Старой Руссе была найдена первая берестяная грамота. Важной находкой стало обнаружение свинцовой печати новгородского тиуна Тимофея Васильевича, который управлял Старой Руссой в конце XIV или начале XV в. (нам известно, что в 1416 - 1421 гг. он был новгородским посадником). Это позволило говорить о тесных связях Старой Руссы с Новгородом. Разумеется, об этом было известно по письменным источникам достаточно давно, но только в 1966 г. впервые было получено материальное подтверждение этого факта. И хотя печать новгородского тиу-на относилась к достаточно позднему времени, можно было надеяться, что вскоре последуют наход-ки, которые подтвердят наличие этих связей в более ранний период.
Однако заложенный А.Ф. Медведевым по соседству с первым второй раскоп дал примерно те же результаты - была найдена еще одна свинцовая печать новгородского архиепископа с надписью "пе-чать владычная" на одной стороне и изображением креста на другой. По времени она относится к XIV - XV вв. Нижние слои этого раскопа также содержали материал не ранее середины XII в.
Поэтому в 1967 г. А.Ф. Медведев заложил на территории предполагаемого древнего города не-сколько рекогносцировочных раскопов. Правда, результаты их исследования оказались не слишком впечатляющими. Хотя мощность культурного слоя доходила в них до 4 м, древнейшие из найденных находок относились лишь к XI - середине XII в. Особую надежду археолог возлагал на заложенный им VII раскоп. Если разведочные раскопы закладывались из расчета 16 кв.м каждый, то этот раскоп имел площадь в 64 кв.м, т.е. в четыре раза больше. В 1969 г. археолог прирезал к нему новый уже IX раскоп площадью в 72 кв.м. В этом месте рельеф местности имел явно выраженное повышение при-мерно на 2,5 м, что давало основание полагать, что именно здесь могли быть расположены древние городские укрепления, о которых упоминала летопись. Однако эти ожидания не оправдались. Куль-турный слой мощностью 4,2 м содержал обычные напластования с остатками жилых и хозяйствен-ных построек, а по характеру находок освоение этого участка относилось к XI в. Еще один VIII рас-коп площадью в 100 кв.м был заложен им в другом месте, где рельеф местности также имел большой уклон. Но материалов ранее первой половины XII в. и здесь обнаружено не было.
Разочарование археолога было настолько велико, что он даже решился перепроверить работы А.А. Строкова 1939 г. Как известно, тот проводил свои исследования на территории Старорусского остро-га. Судя по описи А.И. Чоглокова и дьяка Д. Семенова 1625 г., он представлял собой в плане неболь-шой треугольник, огражденный с двух сторон реками Полистью и Перерытицей, а с напольной сто-роны рвом. Было известно, что он был срублен "немецкими людьми" в 1612 г. Несмотря на то, что раскопки 1939 г. обнаружили здесь лишь материалы не ранее XIV в., все же оставалась вероятность того, что крепость XVII в. располагалась где-то по соседству с более ранними укреплениями.
Однако раскоп, заложенный рядом с местом проведения работ 1939 г., дал сходные результаты - мощность культурных напластований при слиянии рек Полисти и Порусьи составляла всего 1,6 - 1,7 м, а их нижние слои относились лишь к концу XIV в.
Относительная удача улыбнулась А.Ф. Медведеву при исследовании в 1969 - 1970 гг. X раскопа, заложенного им во дворе дома 69 по ул. Минеральной. Культурный слой оказался здесь самым мощ-ным и доходил до 6,18 - 6,22 м. В ходе раскопок археологи наткнулись на древнюю улицу, замощен-ную бревнами. Было зафиксировано 26 ярусов мостовой (всего на два меньше, чем в Новгороде). Нижние слои раскопа датировались X - началом XI в. Правда, говорить о X в. можно было только с относительной натяжкой.
Все это давало основания считать, что наконец-то археологи натолкнулись на столь долго усколь-завший от них центр древнейшего города.
Поэтому А.Ф. Медведев полностью сосредоточился на исследовании именно этой части Старой Руссы. В 1970 г. в районе дома 71 по ул. Минеральной им был заложен раскоп, к которому в 1972 и 1976 гг. были прирезаны новые участки. Всего здесь на едином пространстве было вскрыто 668 кв.м., что является своего рода рекордом для Старой Руссы. По соседству (между домами 59 и 61 по ул. Минеральной) в 1971 г. был заложен еще один раскоп, к которому в 1978 г. был прирезан новый уча-сток .
На всем этом пространстве было сделано немало находок - найдены свинцовые печати Мстислава Юрьевича, сына Юрия Долгорукого, княжившего в Новгороде в 1155 - 1157 гг., новгородского князя Дмитрия Александровича, сына Александра Невского (датируется второй половиной XIII в.). Были обнаружены также берестяные грамоты (всего в Старой Руссе по состоянию на 2000 г. было найдено 36 грамот ), но они мало чем помогли в вопросе о времени возникновения Старой Руссы, поскольку древнейшие из них стратиграфически относятся к первой половине XII в. Что касается нижних слоев этого участка, по данным стратиграфии и облику керамики они датируются первой половиной XI в. Все это позволило А.Ф. Медведеву убедительно говорить о том, что Старая Русса процветала уже в середине XI в.
Данное утверждение подтвердила через несколько лет находка, сделанная в Новгороде в 1975 г. Мы имеем в виду найденную на Троицком раскопе берестяную грамоту № 526. Она была найдена вблизи дворового настила, который данными дендрохронологии датируется 1072 г., и стратиграфиче-ски относится к 80-м годам XI в. Палеографические признаки (т.е. начертания букв) подтверждают эту дату и могут быть четко отнесены к XI - XII вв. В ближайшем окружении грамоты были найдены предметы, характерные для XI в.
Грамота № 526 представляет собой документ длиной 33 см и шириной 7,1 см и является ничем иным как списком должников составителя грамоты. Самые важные для нас сведения находятся в ее начале: "На Бояне въ Роусе гр(и)вна, на Житоб(о)уде въ Роусе 13 коуне и гр(и)вна истине…". Речь идет о неких Бояне и Житобуде, живших в Русе, т.е. в нынешней Старой Руссе .
Тем самым было документально подтверждено, что Старая Русса возникла как минимум за столе-тие до своего первого упоминания в летописи под 1167 г., а с момента находки грамоты широко рас-пространилось мнение о существовании города уже в середине 70-х годов XI в.

IV. Версия о возникновении города в X в.

Находка берестяной грамоты № 526 хотя и ответила на ряд вопросов, поставила перед исследова-телями новые проблемы. Если уже в 70-х годах XI в. в Старой Руссе жили по крайней мере два долж-ника кого-то из новгородцев, становилось понятным, что к этому времени город являлся уже значи-тельным населенным пунктом и, вероятно, насчитывал не одно десятилетие своего существования, т.е. по всей видимости возник уже в X в.
Ответ на этот вопрос должны были дать новые раскопки. В 1978 г. А.Ф. Медведев заложил в рай-оне ул. Минеральной новый XV раскоп. Он стал для него последним - тяжелая болезнь не дала ему возможности продолжить работу, а через несколько лет он скончался .
Оценивая его исследования по археологическому изучению Старой Руссы, мы должны признать его вклад - за 1966-1978 гг. им на 15 раскопах было вскрыто в общей сложности 1570 кв.м. Однако, главная задача оказалась невыполненной. Ему так и не удалось обнаружить упомянутую летописцем старорусскую крепость. Между тем выявление столь таинственно ускользавших от археологов город-ских укреплений позволило бы дать более четкий ответ по поводу времени возникновения Старой Руссы.
Дело А.Ф. Медведева продолжила В.Г. Миронова из Института археологии АН СССР. В 1985 г. она возобновила работы на законсервированном в 1978 г. XV раскопе. Вскрытые всего за один сезон три пласта (на площади раскопок в 100 кв.м) дали небывалый для Старой Руссы "урожай" грамот - девять берестяных свитков, которые относились к первой половине - середине XII в. Все они концен-трировались на площади не более 30 кв.м, и принадлежали, судя по всему, владельцам одной усадь-бы. Дендрохронологическая дата сооружений мостовой, относящихся ко времени написания грамот, ограничивалась 1102 - 1143 гг. Обнаруженный комплекс берестяных грамот почти целиком состоял из долговых записей и, по-видимому, являлся собственностью ростовщика, дававшего в долг денеж-ные и прочие ссуды . При дальнейших раскопках можно было надеяться выявить здесь новые бере-стяные грамоты, которые бы удревнили начальную дату первого документального упоминания Ста-рой Руссы. Поэтому тогда же она заложила в 1988 г. по соседству с ним новый XVI раскоп.
Однако ситуация в стране начала резко меняться, отсутствие средств мешало проведению раско-пок и, едва начав на нем работу, она была вынуждена в 1989 г. ее прервать. В 1997 г. Институт архео-логии РАН попытался возобновить раскопки. С 1999 г. их ведет археологическая экспедиция Новго-родского государственного университета (Е.В. Торопова). Однако их результаты дали не слишком много нового. Нижние слои культурных напластований в XVI раскопе в целом датировались также как и в соседних - второй половиной XI - XII в. Были обнаружены остатки сруба, датируемого 1030-ми годами. В 2001 г. здесь в нижних слоях были найдены несколько фрагментов восковых свечей и оплавленного воска, что по аналогии с новгородскими материалами может привести нас ко времени конца X - начала XI в.
С учетом исследований на XVI раскопе, а также материалов изученного А.Ф. Медведевым в 1969 - 1970 гг. X раскопа, выяснилось, что древнейшие археологические находки, обнаруженные в Старой Руссе, приходятся на рубеж X - XI вв. Однако, четко "уловить" их пока не представляется возмож-ным из-за слабой разработки методики археологических исследований. Следует учитывать, что на современном этапе развития археологической науки вещевые находки обеспечивают лишь приблизи-тельную хронологическую точность (примерно до 50 лет). Поэтому в своей газетной статье 1977 г. А.Ф. Медведев, поставив вопрос о дате возникновения Старой Руссы, писал: "Когда же возникла Ру-са: в X в. или в первой половине XI в.? На этот вопрос определенно ответить мы пока не решаемся". И далее объясняя это, он констатировал: "Вот почему приходится пока воздерживаться от категори-ческого вывода, что Руса была основана в X в., хотя это и вполне возможно. Археологические рас-копки в ближайшем будущем, несомненно, позволят выяснить и этот вопрос. Во всяком случае, в пользу X в. говорит и тот факт, что в первой половине XI в. Руса предстает перед глазами археологов в полном расцвете городской культуры" .

V. Версия о существовании города в 862 г.

Несмотря на то, что четкий ответ на вопрос о времени возникновения Старой Руссы могут дать только археологические раскопки, на него пытались ответить и другие специалисты. Прежде всего они обратили внимание на само название города. Русса - Русь, Россия… Это созвучие подталкивало к определенным умозаключениям. Не здесь ли, в новгородских землях, надо искать истоки Руси? Не отсюда ли "есть пошла Русская земля"? То, что эта версия возникла чрезвычайно давно, свидетель-ствует Сигизмунд Герберштейн, посол императора Священной Римской империи, побывавший на Руси в первой половине XVI в. и оставивший весьма любопытные "Записки о Московии". В самом их начале он пишет: "О происхождении названия Россия существуют различные мнения. Одни пола-гают, что оно произведено от Русса, брата польского государя Леха, поскольку этот (Русс) был-де государем русских. Другие ведут его от имени древнего города Русы, неподалеку от Новгорода Ве-ликого. Есть и такие, которые объясняют это название смуглостью жителей. Однако большинство считает, что "Руссия" - это измененное имя "Роксолания". Сами же московиты, отвергая подобные мнения, как не соответствующие истине, уверяют, будто их страна изначально называлась "Россея", а имя это указывает на разбросанность и рассеянность ее народа, ведь "Россея" на русском языке зна-чит "разбросанность" или "рассеяние". Это мнение, очевидно, справедливо, так как и до сих пор раз-личные народы живут вперемежку с обитателями России, в которую повсюду вклиниваются, разде-ляя ее, иные земли" .
Из всех этих гипотез для нас наибольший интерес представляет та, что связывает название Руси с городом Старая Русса. Именно она стала основой версии, что город существовал уже в 862 г. Устано-вить какого-либо одного ее автора не представляется возможным, ибо первые следы ее бытования прослеживаются уже у летописцев XVI в. Ради справедливости, заметим, что они первоначально свя-зывали название страны не с городом Старая Русса, а одноименной рекой. Так, составленная в XVI в. Воскресенская летопись под заголовком "О великомъ Новеграде и о Руси" помещает следующий текст: "И пришедше словене съ Дуная и седше у езера Ладожьскаго, и оттоле прииде и седоша около озере Илменя, и прозвашася иным именемъ, и нарекошася Русь рекы ради Руссы, иже впадоша во езеро Илмень; и умножився имъ, и соделаша градъ и нарекоша Новградъ, и посадиша старейшину Гостомысла" . То, что перед нами не свидетельство древних времен, а добавление автора середины XVI в., показывает сравнение этого места Воскресенской летописи с аналогичным в более ранней Софийской первой летописи (составлена в начале XVI в.): "Словене же, пришедьше с Дуная, седоша около озера Ильмеря и прозвашася своимъ именемъ и зделаша градъ и нарекоша и Новъгородъ и по-садиша стареишину Гостомысла" .
Но уже в XVII в. версия о происхождении названия Русь от города Старой Руссы окончательно вытесняет вариант с рекой. В частности побывавший в России в первой половине XVII в. секретарь голштинского посольства Адам Олеарий среди прочих русских городов упоминает и Старую Руссу (т.е. Старый русский город), "от которого, как некоторые полагают, русские получили свое имя" .
Из летописных памятников наиболее подробно на проблеме происхождения названия "Русь" ос-тановилась Густынская летопись XVII в. Под заголовком "Чесо ради нашъ народъ Русю наречеся" ее автор подробно характеризует различные варианты объяснений: "Есть зде недоумение многимъ, от-куду и в кая лета, и чесо ради нашъ славенский народъ наречеся Русю?... откуду възятся сему славъ-ному народу сие именование Русь, летописци различне поведаютъ. Едины глаголютъ, яко от Росъса, князя полунощного, его же пророкъ Езекиль в главе 38 и 39 поминаетъ, иныи от реки, глаголемыя Рось (имеется в виду река к югу от Киева. - Авт.), иныи от русыхъ власов, понеже в сей стране и з сицевыми власы мнози обретаютъся, иныи от града Русы, недалече лежащаго Великого Новагорода, иныи от Русса, сына Лехова, его же, глаголютъ, некогда зде княжити; конечнее же глаголютъ, яко от разъсеяния Росъсия именуетъся" .
Мысль о связи названия города с именем страны нашла поддержку у ряда историков. В частности, Д.И. Иловайский вполне определенно говорит о происхождении слова "Русь" от города Старая Рус-са . Вторым логическим шагом в развитии этой версии стало изучение местной топонимики. Оказа-лось, что название "Старая Русса" не единственное в этом районе, которое можно связать с Русью. По подсчетам местных исследователей, топонимы и гидронимы с корнем "рус" встречаются в При-ильменье не менее 16 раз - как нигде в России . Развивая эту мысль, С.Ф. Платонов писал, что древ-нейшую Русь надо искать между озером Ильмень и Волжским верховьем: "…вся местность к югу от оз. Ильмень слыла еще в XV в. под именем Русы. Таким образом слова "в Русе"… должны были оз-начать нечто более пространное, чем городское поселение. Этим утверждается факт распространения имени "Руса" от города на всю округу" .
Параллельно было обращено внимание и на первую часть названия города. Если Русса - "старая", то по отношению к чему? Ответ становится очевидным, если вспомнить, что неподалеку расположен Новгород, т.е. "новый город". При этом исследователи, начиная с В.Н. Татищева, даже не пытались выяснить время появления названия "Старая Русса" и придавали слову "старая" чуть ли не магиче-ское значение, делая вывод, что она была "старой" по отношению к Новгороду, а значит - древнее его . Археологические материалы показали, что Новгород возник в X в. Если это так, то - по мнению этих исследователей - Старая Русса должна была существовать по крайней мере в IX в., и быть упо-мянутой уже на первых страницах древнейшей летописи - "Повести временных лет" (отметим, что совершенно неубедительно, будто бы эпитет "старая" означает, что Русса древнее именно Новгоро-да).
Действительно, в этом памятнике под 6370 (862) г. находим известный рассказ о призвании на Русь варягов во главе с Рюриком: "идоша за море къ варягомъ, къ Руси. Сице бо ся зваху тьи варязи русь" . Эта цитата обычно толкуется таким образом, что славянские и финно-угорские племена Приильменья, не сумев самостоятельно навести у себя порядок, призвали из-за моря наемных варяж-ских (русских) князей во главе с Рюриком.
Где жили русы? Несмотря на то, что этот вопрос исследователями впервые был поднят еще в XVIII в., он до сих пор вызывает ожесточенные споры языковедов и историков, которые ищут место обитания русов во главе с Рюриком чуть ли не на половине Европейского континента.
Из летописного свидетельства известно, что славяне "идоша за море". Что имеется в виду под этим географическим термином? Общеизвестно, что в современном русском языке словом "море" нередко именуют крупные водохранилища - Рыбинское море, Московское море и т.д. Крупнейшим водным бассейном Новгородского края является озеро Ильмень. Заглянув в летописи, говорят сто-ронники этой версии, находим свидетельство того, что Ильмень именовался Русским морем . К тому же, кратчайший путь из Новгорода в Старую Руссу лежит как раз через это озеро.
В свое время еще А.А. Шахматов обратил внимание на арабские источники IX в., в которых опи-сывалась страна руссов: "Что касается до Руси, то находится она на острове, окруженном озером (ва-риант: морем. - Авт.). Остров этот, на котором живут они (Русь), занимает пространство трех дней пути, покрыт он лесами и болотами, нездоров он и сыр до того, что стоит наступить ногою на землю, и она уже трясется от обилия в ней воды" . Разумеется, на Ильмене и других озерах края нет подоб-ных островов. Но если вспомнить, что "островом" также называют возвышенное место среди болот, можно предположить, что речь идет об окрестностях Старой Руссы, ибо суховинное место вокруг города - Околорусье с прилегающими всхолмлениями занимает пространство трех дней пути. По оценке гидрогеологов, уровень почвенных вод был значительно выше нынешнего. Вырубка лесов и нарушение экологического гидрорежима привели к обмелению водоемов Новгородчины. В древно-сти же Околорусье, окруженное с севера водами Ильменя, а с других сторон непроходимыми боло-тами, действительно, по мнению сторонников этой версии, могло показаться арабскому путешест-веннику островом.
Согласно летописному свидетельству, русы принадлежали к племени варягов. Г.И. Анохин обра-тил внимание, что обширная болотная равнина к западу и юго-западу от Новгорода, тянущаяся от реки Веряжа, издревле носила название Заверяжье, а западный и юго-западный берега Ильменя име-новались Веряжским, а иногда и Варяжским берегом.
Сторонники рассматриваемой версии напоминают, что Старая Русса славится своими соляными источниками и с древности вплоть до XIX в. была одним из крупных центров добычи соли. По то-гдашней технологии добываемый соляной рассол выпаривали на железных противнях, иными слова-ми "варили". Отсюда, будто бы, и "варяг" - тот, кто варит соль.
Старая Русса как район, насыщенный соляными источниками, имела важное стратегическое и экономическое положение. Выросшая на варке соли и торговли ею, экономически сильная верхушка приильменских словен носила самоназвание русов, что нашло отражение как в названии города Ста-рая Русса, так и в топонимике окружающих мест. В то же время русы за свои отличавшиеся от всех окружающих славян хозяйственные занятия солеварением получили название варягов. Располагая хорошей дружиной для охраны своих торговых караванов, русы-варяги заметно выделились могуще-ством среди своих соседей, что в конечном счете и привело последних к признанию этого факта и приглашению варяжского князя Рюрика в Новгород. Исходя из этих предположений сторонники вер-сии делают вывод, что Старая Русса как город существовала уже к 862 г. и может считать себя ровес-ницей рождения России как страны .
Ради полноты картины добавим, что предпринимались также попытки объяснения - что же озна-чает само название "Русса". На взгляд В.И. Якшичева, перед нами аббревиатура - результат слияния первых звуков слов "ручей соленый". Отсюда - "Русь, русы" . Оставляем эту версию без коммента-риев. Более обоснованной выглядит версия филологов, утверждающая, что название города было пе-ренесено с имени реки Порусье, которое восходит к древнебалтийскому корню "rus", означающему темно-коричневый цвет .
Вместе с тем, возникает вопрос - почему Старая Русса не упоминается "Повестью временных лет"? Ответ на него попытался дать еще в XIX в. П.П. Семенов-Тян-Шанский. По его мнению, это объясняется тем, что древнейший летописец говорит только "о построении городов" . Конечно, от-носиться всерьез к подобному утверждению ныне не приходится. Поэтому тем же Г.И. Анохиным было высказано мнение, что дальнейшему разрастанию Старой Руссы до многолюдного города пре-пятствовало ее нахождение на "островах" - холмах среди болот. Верхушка руссов якобы предпочла перебраться в Новгород, где были более благоприятные географические условия, а Старая Русса ос-талась незначительным городом, который летописцы просто не замечали.
Оставляя за скобками огромную литературу по поводу происхождения термина "Русь", обстоя-тельствах призвания варягов и т.п., укажем основные возражения по поводу того, почему эта гипоте-за принята быть не может.
Еще в 1967 г. А.Ф. Медведев показал, что название "Старая Русса" появилось достаточно поздно. С момента первого своего упоминания в летописи в 1167 г. и вплоть до начала XVI в. город во всех письменных источниках назывался просто Руса (с одним "с"). С первой половины XVI в. она стала именоваться Старой Русой (также с одним "с") для отличия от Новой Русы в районе Демянска и лишь в XVIII в. утвердилось нынешнее название "Старая Русса" . Поэтому говорить на основании одного лишь анализа названия города о его древности по сравнению с Новгородом не представляется возможным. Укажем также на то, что название "Новгород" действительно означает "новый город". Но все три Новгорода, известные на территории Древней Руси, получили свои названия для отличия от городов, которые располагались на тех же реках, что и "новые города".
Нельзя не отметить, что в гипотезе о существовании Старой Руссы уже в 862 г. широко привлека-лись топонимические данные. Не отрицая важности топонимического материала, укажем на его глав-ную особенность - он не датирован. Тем самым не исключается возможность того, что создавая на основе анализа географических названий ту или иную версию, их автор может использовать топони-мы, которые возникли несколькими столетиями позже предполагаемых событий. Таков, к примеру, исходный пункт построений Г.И. Анохина, что озеро Ильмень в древности именовалось "Русским морем". Открыв Первую Софийскую летопись, мы действительно найдем в ней указанное выраже-ние. Однако нам важен контекст, в котором оно употребляется. Речь в данном случае идет о событи-ях 1471 г., когда Иван III предпринял свой известный поход на Новгород. Летом московские войска захватили Старую Руссу и ее жители бежали под защиту новгородских укреплений. 2 сентября, уже после окончания военных действий, находившиеся в Новгороде рушане собрались обратно в родные места. Добираться решили озером. По свидетельству летописца, суда были перегружены - беженцы возвращались "и съ женами и съ детми, и съ своими статки и со всеми животы, и со скотомъ мно-гимъ, и с хоромы". Когда корабли были "посреде озера того", внезапно разразилась буря, в результа-те которой погибло до 7 тыс. человек. Здесь-то нам и встречается выражение о "Русском море": го-воря об Ильмене, летописец добавляет: "а реку не яко озером, но моремъ Русьскимъ: зане бо и глу-бина его и величество много зело, яко поприщь 60 отъ брега до брега на вси страны его" . Из данной фразы видно, что летописец употребил выражение "море" не как бытовавшее здесь географическое название, а как эпитет для придания экспрессии своему рассказу об этой трагедии. Заглянув в другие летописи, повествующие о тех же событиях, мы убедимся в том, что озеро Ильмень никогда не име-новалось "Русским морем" в качестве географического термина.
Другой особенностью топонимического материала является необходимость крайне скрупулезного и точного отношения к нему. Между тем, зачастую этого не наблюдается. Так, Г.И. Анохин строит версию, что в районе Ильменя жили варяги, на сопоставлении топонимов: река Веряжка - название местности Заверяжье - Варяжский берег. Однако, достаточно сравнить корни этих географических названий, чтобы увидеть подмену корня "вер" на "вар".
Еще одной особенностью топонимического материала является кажущаяся легкость его изучения. Историки и языковеды не подвергают сомнению сосредоточение в районе Старой Руссы топонимов с корнем "рус". На основании этого делается вывод, что именно здесь следует искать концентрацию древних русов. Но лингвисты на опыте подобных исследований знают, что это далеко не так. В слу-чаях скоплений названий, которые можно приурочить к наименованиям тех или иных этносов, речь обычно идет не о локализации основного места их проживания, а о пограничных территориях, где они соседствовали с иноплеменниками. Поэтому считать Старую Руссу центром расселения древних русов не приходится. Выше уже отмечалась необоснованность выводов на основании источников (в частности арабских) без их тщательного источниковедческого анализа. Приведенные аргументы не позволяют принять гипотезу о существовании Старой Руссы в 862 г.

VI. Версия об основании города в 2395 г. до н.э.

В своей "Истории государства Российского" известный историограф Н.М. Карамзин, не пытаясь установить возраст Старой Руссы, приводит легенду: "Брат Словена, потомок Скифа… - Рус основал город Русу в лето 3113 от сотворения мира на берегах рек Порусьи и Полисти, так названными в честь своих жены и дочери…" .
Источником для нее послужил содержащийся в поздних летописях рассказ "Начало Словенску, еже есть Великии Новградъ именуетъца". Приводим по Никаноровской летописи, составленной в последней четверти XVII в. его краткое изложение, относящееся к истории Старой Руссы.
"В лето от сотворения света 2244-е (т.е. 3264 г. до н.э. - Авт.), во второе же лето по потопе" биб-лейский патриарх Ной разделил "всю вселенную" между своими тремя сыновьями: Симом, Хамом и Афетом. Последнему достались все западные и северные страны "даже и до полунощия". По некото-ром времени правнуки Афета Скиф и Зардан "всялишася во Еуксепонте" (под этим названием следу-ет понимать Черное море, именовавшееся древними греками Понтом Евксинским). От Скифа полу-чила свое название Великая Скифия, а среди его потомков были братья: Словен, Рус (от них про-изошли славяне и русы), Болгар, Коман, Истер.
Поскольку население здесь увеличилось, "в лето от сотворения света 3099-е" (2409 г. до н.э.) скифские князья Словен и Рус "отлучишася от Еуксинапонта" и со своими соплеменниками стали искать места для поселения. В течение 14 лет они обходили разные страны, "донде же обретъше озе-ра некоего велика, Моиска завомаго", которое было переименовано ими в Илмерь, по имени их сест-ры Ирмери. Здесь старший брат Словен решил обосноваться со своим родом на реке Мутной. Был основан город, который по имени князя стал называться Словенском Великим, а впоследствии, как уточняет летописец, Новгородом Великим.
С этого момента прежние скифы стали именоваться по имени своего князя уже славянами. Река, на которой они поселились, получила название Волхов - по имени старшего сына Словена, а протока, которая течет из Волхова и затем впадает в него, стала именоваться Волховцом - по имени младшего сына. Одна из рек этого края, впадающая в озеро Илмерь, была названа Шелонью, по имени жены Словена.
Брат Словена Рус поселился приблизительно в 50 стадиях от Словенска Великого, "у Соленого Студенъца, и созда градъ между двемя реками, и нарече его во имя свое Руса, иже и доныне имяну-еться Руса Старая". Одну из рек он назвал именем своей жены Порусии, другую наименовал в честь дочери Полисты. "И ины градки многии Словенъ и Рус поставиша, и от того времяни по имяном князни своих и градов ихъ начахуся звати людие сии Словяня и Руси". Братья жили между собой в любви, "и завладеша многими странами тамошних краев" (приводится их перечень).
Впоследствии эти места поразил Божий гнев, "и изомроша людие во всех градех и весех, яко не-кому и погребати мертвых". Оставшиеся частью переселились на Белое озеро и "нарекошася Весь", другие возвратились на Дунай, где когда-то жили их предки. Великий Словенск и Руса "опустеша до конца на многие лета".
Только их далекие потомки вспомнили "о земле прадедъ своихъ, яко лежитъ пуста и некем не бре-гома… и начаша мыслити, како бы имъ наследити землю отецъ своихъ". Множество славян с Дуная "поидоша на землю Словенскую и Рускую". На месте прежнего Словенска они поставили новый го-род "и нарекоша Новъградъ Великии, и поставиша стареишину князя от рода же своего имянемъ Гостомысла. Тако жъ и Русу поставиша на старомъ месте, и инии гради многи обновиша".
Гостомысл княжил много лет. Перед смертью он призвал своих подданных и посоветовал им, во избежание смут, выбрать новых владетелей со стороны: "по смерти моеи идите до моря в Прускую землю и молите тамо живущихъ самодержцов, иже от рода кесаря Августа… да идутъ к вамъ княжи-ти и владети вами". После кончины Гостомысла "послаша… послы в Прускую землю, они же шед-шее и обретоша тамо курфистра или князя великого, имянемъ Рюрика, рода суща Августова. И мо-лиша сего, да будетъ к нимъ княжити. И умоленъ бысть князь Рюрикъ и поиде на Русь з двемя брато-ма своима с Триворомъ и с Синеусомъ".
В свое время об этой легенде, точнее ее авторе, четко высказался историк XVIII в. В.Н. Татищев: "колико сий сказитель, или паче враль, вероятия достоин, я толковать оставляю, но довольно того, что он никакого древняго свидетельства на то не покажет и в самом начале глупость его явна…" . Мы бы упомянули об этой легенде лишь как историческом анекдоте, если бы уже в наши дни ее не начал активно пропагандировать "профессор истории и философии" П.М. Золин, попытавшийся со-единить воедино сведения Библии, представления русского книжника XVII в. и наши современные знания по древнейшей истории Европы. Он увидел в этом рассказе отголоски прежних событий, пе-реселений народов и т.п., а также предлагал отметить в 2005 г. "эпический юбилей" - 4400-летие ос-нования Старой Руссы. Однако, вряд ли возможно хоть как-то серьезно критиковать его взгляды. Че-го стоят его "доказательства" индоевропейского языкового единства, когда он утверждает, что рус-ские птицы галки "по смыслу названия отчасти хранят память и о галлах", равно как и город Галич Костромской области ?
Для нас больший интерес вызывает история возникновения этой легенды. Ранее мы приводили свидетельство С. Герберштейна, что уже в начале XVI в. в образованных кругах тогдашнего москов-ского общества бытовали несколько версий происхождения названия "Русь", одна из которых возво-дила его к Руссу, брату Леха, от которого в свою очередь произошли поляки. Ряд исследователей ви-дит в этом свидетельство каких-то древних преданий о прежнем единстве славянских народов, быто-вавших на Руси. Думается, однако, что перед нами - сочинение XVI в. , содержащее намеки на то-гдашнюю злобу дня и имеющее мало общего с начальными веками русской истории.
Уверенность в этом только укрепляется, если посмотреть - каким образом эта легенда возникла. В.Н. Татищев выяснил, что ее корни лежат в польской исторической литературе XVI в. Польские ис-торики, пытаясь объяснить происхождение своего народа, в свое время сочинили легенду о двух братьях - славянских князьях Чехе и Лехе, которые "с роды своими" якобы через 500 лет после Хри-ста переселились из Кроации на север, и от Чеха произошли чехи, а от Леха - ляхи, или поляки. Вре-мя ее создания определяется эпохой, когда и Чехия и Польша находились в составе одного государ-ства - при Вацлаве II и Вацлаве III в начале XIV в. (Любопытно, что примерно же в это время чеш-ской короне принадлежала и Кроация). Позднее, в XVI в., с выходом на арену европейской политики России, польские историки добавили к этим двум братьям третьего - Русса и от него произвели на-звание России (в некоторых вариант Русс выступает как внук Леха). Некоторые прибавляли к ним и четвертого брата - Прусса. Понятно, что В.Н. Татищев был прав, называя подобные легенды "басня-ми" . Их появление во многом было вызвано стремлением определить место той или иной страны в системе европейских монархий.
Посмотрим, как это сказание развивалось в дальнейшем. Густынская летопись XVII в. знает Русса как сына, а не брата Леха (подобные колебания - верный показатель относительно недавнего проис-хождения не успевшего еще полностью сформироваться сказания) , и к тому же в ней впервые фик-сируются сведения о библейском "полунощном" князе Россе.
Свой окончательный вид сказание принимает во второй половине XVII в. и фиксируется Никано-ровской летописью. При этом, как мы видим, происходит следующее: фигура Русса объединяется с образом библейского "полунощного" князя Росса, а его брат Лех заменяется Словеном. Подобная перемена легко объясняется реалиями XVII в. - на протяжении этого столетия Россия постоянно вое-вала с Польшей - сначала в "Смутное время", затем в Смоленскую войну и при царе Алексее Михай-ловиче. При этом прежняя легенда о том, что поляки произошли от "больших" братьев, а русские - от "меньшого" оказывалась "идеологически неудобной". Понятно, что в подобных условиях образ Леха должен был быть заменен на нейтральный - Словена. Встречающиеся в сказании "приметы времени" (термин "самодержец", упоминание легенды о происхождении Рюрика от римского импе-ратора Августа, приписывание Рюрику титула курфюрста) четко определяют время складывания этой легенды - XVI в.
Аналогичный рассказ читается в составленном также в последней четверти XVII в. Мазуринском летописце. В нем русский книжник того времени предпринял попытку связать отечественную исто-рию со всемирной: начиная изложение со всемирного потопа, он строит единую хронологическую шкалу, куда включает как события русской истории, так и церковного предания. В соответствии с этим он разбивает легенду о Словене и Русе на отдельные части и помещает их под различными го-дами. При этом он добавляет к созданной им схеме новые подробности - к примеру, в ней появляется фигура сына Афета - мифического Мосоха, якобы родоначальника москвичей: "Лета 2373 Мосох, шестый сын Афетов, внук Ноев, шедши от Вавилона с племенем своим абие во Азии и Еуропе над брегами Понтискаго или Чорнаго моря, народи московитов от своего имени…" .
Разумеется, требовать от подобных литературных произведений какой-либо исторической точно-сти не приходится.

VII. Выводы. Перспективы дальнейших исследований

Подводя итоги всему вышесказанному, мы можем констатировать следующее. Впервые Старая Русса упоминается летописцем под 1167 г. К этому времени город уже был значительным центром Новгородской земли. Находка в Новгороде берестяной грамоты № 526 позволяет говорить о сущест-вовании Старой Руссы уже в XI в., но не дает возможности определить конкретную дату ее возникно-вения.
Археологические исследования, проведенные в городе, подтверждают факт существования Старой Руссы в первой половине XI в. Что касается вещевых находок более раннего времени, то четко отде-лить вещи, характерные только для X в., от вещей начала XI в., пока не представляется возможным, поскольку на современном этапе развития археологической науки датировки находок определяются с погрешностью до полувека. Тем не менее, по состоянию археологического изучения города на дан-ный момент, все же можно говорить, что поселение возникло здесь приблизительно около 1000 г., т.е. в самом конце X в.
Вполне возможно, что будущие исследования позволят отнести время возникновения Старой Рус-сы и к более раннему периоду, может быть, даже ко второй половине X в. Главная роль, без сомне-ния, в этом будет принадлежать археологическим раскопкам.
Несмотря на то, что они проводятся в городе уже несколько десятилетий, все же так и не получено ответа на поставленную еще в 1966 г. главную задачу - до сих пор не найдены остатки древнейших городских укреплений. Главной причиной этого стало то, что археологически Старая Русса изучена крайне недостаточно. Если учесть, что к XV в. территория города составляла около 200 га, то раско-панные к настоящему времени 1800 кв.м, составляя на этом фоне 0,09%, покажутся величиной ми-зерной.
Изменившиеся экономические условия в стране, сложности с финансированием привели к резко-му сокращению масштабов археологических раскопок. В этих условиях перед археологами встала задача более четкого выбора мест будущих исследований в Старой Руссе.
Определенные подвижки в этом вопросе были сделаны уже В.Г. Мироновой. С целью получения картины распространения культурного слоя на территории Старой Руссы были собраны и картогра-фированы данные более ста буровых скважин на территории древней части города. При этом следует отметить, что разрез буровой скважины хотя и не фиксирует характер и структуру культурного слоя, все же выделяет верхние рыхлые слои поздних строительных отложений, отличая их от более плот-ного слоя, характерного для средневекового времени, и фиксирует геологическую основу - материк. Разумеется, по этой причине точно датировать период первоначального отложения слоя на основании структуры буровых скважин не представляется возможным. Тем не менее, изучение этих материалов позволяет выяснить толщину культурного слоя, отложившегося в результате человеческой деятель-ности. Там где он мощнее, можно предполагать, что он начал образовываться в более раннее время.
При картографировании буровых отметок на современном плане города были выявлены места наибольшей концентрации мощности культурного слоя. В итоге выяснилось, что наибольшая кон-центрация мощности культурного слоя (здесь он достигает толщины от 4 до 7,5 м) приходится на два места - одно из которых расположено по соседству с районом Старорусского курорта (именно тут и проводились раскопки), а второе располагается по правому берегу р. Перерытица, в районе совре-менных улиц Великая и Просвещения. Важным представляется вывод, что "первопоселенцами и в данном (т.е. во втором. - Авт.) случае в полной мере [мог быть] использован древний природный рельеф местности, представляющий собой удобный мыс, почти со всех сторон ограниченный водны-ми рубежами. Можно предположить существование здесь еще одного раннего поселения древнего города" . Однако археологических раскопок тут не проводилось.
Между тем, у нас имеются серьезные основания полагать, что именно здесь и располагалась столь таинственно ускользающая от археологов древнейшая старорусская крепость. Результаты картогра-фирования культурного слоя, показавшие, что наиболее мощные его скопления сосредоточены в двух местах, очень хорошо соотносятся с мнением жившего в XIX в. архимандрита Макария, что в древ-ности Старая Русса разделялась на старую и новую части. Возможно, археологи прошли мимо этого показания из-за того, что он приводил это мнение, как доказательство того, что возникновение опре-деления "Старая" в названии города произошло внутри городской территории: частые "разрушения почти до полного уничтожения заставляли оставшихся в живых жителей вновь отстраиваться пре-имущественно на старой части города, более удобной, - отсюда и название Старой Руссы" . Согла-ситься с данным объяснением мы не можем, потому что можно объяснить и иначе: жители больше строились на новом месте, поэтому старый район и прозвали Старой Руссой.
Известно, что в древности Старая Русса (также как и Новгород) в административном отношении делилась на пять концов - городских районов: Середка, Песий, Емецкий, Мининский и Рогов. Что касается двух последних, то они располагались за пределами древнего города. Мощность культурно-го слоя здесь не превышает 2 - 2,5 м. Данные шурфовки определяют даты первичного заселения этих участков временем не ранее XIV в. Наибольшая мощность залегания культурного слоя приходится на три остальных конца: Середку и Песий, на территории которых и были заложены основные раскопы, а также на Емецкий, где исследований не проводилось.
На наш взгляд, как раз этот район представляет основной интерес для будущих археологических раскопок. Данные геологического бурения на территории Емецкого конца фиксируют здесь мощ-ность культурного слоя до 4 - 4,5 м.
При этом уточнить время возникновения Старой Руссы может использование дендрохронологиче-ского метода исследования обнаруженных в городе древнейших слоев уличных настилов, который по сравнению с вещевыми находками дает хронологически более узкие датировки.

Руководитель Группы исторической географии,
главный научный сотрудник Института российской истории РАН,
почетный член Международной Комиссии по истории городов,
доктор исторических наук
Я.Е.Водарский

Старший научный сотрудник Института российской истории РАН,
член Совета Всероссийского научно и культурно-просветительского
общества "Энциклопедия российских деревень",
доктор исторических наук
К.А.Аверьянов

9 января 2007 г.